Элик-Кала. Часть 1: Гульдурсун и Топрак-Кала

[varandej]

В прошлой части я рассказал о том, что это такое - Хорезм, и показал Чильпык - зороастрийскую "башню молчания". Однако началось моё знакомство с этим древним краем не там, а в Элик-Кала - в переводе это значит дословно "Пятидесят крепостей", а по сути "Ну очень много крепостей": здесь, на юго-востоке Каркалпакии, начинается "зона древнего орошения", обжитая и вновь опустевшая тысячелетия назад. Древних руин тут, на границе оазиса и Кызылкумской пустыни, действительно много, и для близкого знакомства я выбрал три из них: самую доступную (Гульдурсун), самую исторически значимую (Топрак-Кала) и самую зрелищную (Аяз-Кала), близ которой заночевал в юрте. Но последнюю оставим на вторую часть, а сейчас покажу две древних крепости и два современных города Турткуль и Бустан. А также расскажу о том, как посмотреть эти места с наименьшими тратами, вместо того чтобы брать машину от самой Хивы.

...Моё знакомство с Хорезмом началось на станции Турткуль практически на въезде в оазис из Кызылкумов. Я ожидал увидеть глухомань, но вокзал оказался довольно внушительным - как-никак,  ворота Хорезма, уж по крайней мере занимающей его большую часть Каракалпакии:

2.


Вход в здание свободный, на выходе - никаких КПП и сканеров, этих обязательных атрибутов крупных станций Узбекистанских железных дорог:

3.


Хотя облик вокзала абсолютно советский, это лишь инерация: железная дорога в Турткуль пришла в 1996 году от разъезда Туямуюн на туркменской границе: ведь советская железная дорога на левом берегу Амударьи за Ургенчем вновь уходила в Туркмению, и Турткуль стал ключевым звеном её обхода, продолженного отсюда в Нукус. В 2001 году открылась линия из Учкудука через Кызылкумы, пришедшая опять же сюда: магистраль Ташкент-Нукус за первое постсоветское десятилетия целиком "переехала" на правый берег.

4.


Здесь меня, разумеется, сразу же зацепили таксисты: дело в том, что крепости Элик-Калы, за исключением Гульдурсуна, натурально стоят в чистом поле, и все нормальные туристы ездят туда из Хивы... но платят за такую экскурсию обычно порядка 100 долларов на машину, что для меня было многовато и старыми, и "новыми!(с)". С ближайшего к крепостям городка Бустан до них было километров по 20, и я рассчитывал доехать туда через Турткуль и взять такси уже там. Ну, в итоге конечно же как всегда поддался и переплатил: попутчиков в Бустан водитель не нашёл, и за 100 000 сумов (то есть порядка 1000 рублей) мы договорили объехать все три упомянутых крепости.
Вот так выглядит Турткуль (50,8 тыс.) - сурово и неухоженно, тем более вокзал в нём на самой окраине. Каракалпакия - это такой узбекистанский Крайний Север:

5.


Но сам Турткуль не так-то прост: в 1873 году, когда Россия покорила Хиву и забрала себе большую часть ханства, всё хивинское правобережье Амударьи, половину населения которого составляли каракалпаки, а четверть - казахи, отошло к огромной Сырдарьинской области с центром в Ташкенте, простиравшейся от Таласа до Аральского моря: казахские Аулие-Ата (Тараз), Чимкент, Кызылорда (Перовск) были когда-то её уездными городами. Но самой дальней частью стал Амударьинский отдел с центром в крошечном городке Петро-Александровск (3,1 тыс. жителей к началу ХХ века) на месте хивинской заставы Турткуль, этакий буфер между Россией и вассальной Хивой, созданный для борьбы с контрабандой, угоном скота или искавшими укрытия в Хиве беглыми. В 1918 году Петро-Александровск как ближайший к Хиве русский город пытался взять мятежный Джунаид-хан, но отступил обратно в Хиву с большими потерями, в самом же Петро-Александровске скопилось около 20 тысяч беженцев из Хивинского ханства. В 1920-м году Петро-Александровск получил нынешнее название, а в 1932 за неименеем ничего более похожего на город стал столицей новообразованной Каракалпакии, и так бы наверное ей и остался, кабы не природа: Аму в который раз изменила русло, и в Турткуле начались постоянные наводнения, подальше от которых в 1939 году перенесли центр региона (в Нукус), а в 1948 - и сам город на нынешнее место, кажется последний такой случай в России и СССР.. Так что в нынешнем Турткуле, несмотря на какую-никакую историю, не стоит искать осколков уездного города или конструктивистского Дома советов. Но может быть они ещё стоят в каком-то кишлаке на Амударье?

6.


Мы же поехали от Амударьи ещё дальше - ведь всё, что было у её берегов, река смыла, а всё, что осталось в оазисе, со временем разровняли да растащили люди, поэтому большая часть хорезмских древностей находятся в "поясе древнего орошения" - прилегающих к оазису земель пустыни, куда оросительные каналы доходили две тысячи лет назад: ныне их сеть, конечно, больше, чем в 1930-40-х годах, когда тут работала Хорезмская археологическая экспедиция Сергея Толстова, но всё ещё меньше, чем была до нашей эры. Первая на нашем пути крепость Большой Гульдурсун и во времена Толстова стояла на самом краю оазиса, а сейчас и вовсе оказалась в его глубине, у развилки дорог к Топрак-Кала и Аяз-Кала. Она впечатляет - когда среди мелких домиков и пирамидальных тополей вдруг видишь мёртвого глиняного гиганта. Мы встали напротив восточной стены, где видимо и были главные ворота:

7.


Южная стена вдоль дороги в Бустан. Крепость - почти правильный квадрат чуть больше километра по периметру: это, для сравнения, размер небольшого русского кремля. В основе её - древний город, но нынешние стены и башни построены в 12-13 веках, во времена расцвета империи Хорезмшахов, вскоре растоптанной монголами в одном шаге от господства над всем исламским миром. Как и в древности, хорезмшахи строили не феодальные замки, а вполне централизованные линии укреплений по краям оазиса - но то и удивительно, что даже хорезмшахский пояс обороны меньше, чем древнехорезмский.

8.


Со всех сторон - дома кишлака:

9.


Но прямо у подножья - пустыня:

10.


Глиняные стены среднеазиатских городов и стенами-то назвать сложно - скорее, очень мощные высокие валы. Прорыть в такой тоннель - и получим первые в Хорезме (порядка 3000 лет назад) "города с жилыми стенами", охватывавшими гигантские загоны для скота.

11.


Внутри Гульдурсун-калы ныне солончак и даже небольшое озерцо. Вроде бы при хорезмшахах у неё не было постоянного населения - лишь военный лагерь, склады и арсеналы, увы, не сумевшие остановить военную машину Чингисхана.

12.


В народной же молве монголы превратились в джунгар, в 17-18 веках действительно порой доходивших с территории нынешнего Китая и досюда. Как гласит записанная ещё Толстовым легенда, которую обязан повторить любой путеводитель, тогда здесь стоял большой и богатый город Гулистан ("Цветущий край"), и когда джунгары взяли его в осаду, так вышло, что юная царевна Гульдурсун как-то увидела вражеского полководца и его с первого взгляда полюбила. Но осада длилась долго, голод и эпидемии начали охватывать не только гулистанцев, но и джунгар, и хорезмшах пошёл на военную хитрость: велел взять лучшего быка, накормить его досыта лучшими зёрнами да выпустить за стену.... где бедное животное тут же забили да распотрошили голодные джунгары, и увидев, чем осаждённые кормят скотину, поддались панике - значит, у них припасов хватит ещё на годы, а мы тут все подохнем у этих стен! На самом деле город смог бы продержаться ещё разве что несколько дней, и царевна Гульдурсун, видя, что джунгары сворачивают осаду, послала их полководцу письмо, где рассказала, как их обманули. Видя, что хитрость не удалась, умирающие гулистанцы сами открыли ворота, после чего джунгары придали город огню и мечу. И как в покорённом Отраре хан Джучи казнил предателя первым и собственноручно, так и здесь джунгарский принц, выслушав царевну Гульдурсун, объявил, что она предала свою семью и свой народ, значит она точно так же может предать и его, и велел казнить её самым страшным способом, привязав за ноги к двух диким жеребцам. Такая классика средневековых легенд: предатель - всё равно предатель, даже если предал твоего врага.

13.


На самом деле город здесь никогда не звался Гулистаном, летописям не известна царевна Гульдурсун, а к эпохе Джунгарских войн эти руины давно уже были безлюдны. У северной стены ветром намело гору песка, ландшафты внутри крепости потясающе разнообразны:

14.


Так и не скажешь, что по ту сторону стены кипит кишлачная жизнь. В крепости тихо, как на дне карьера:

15.


Башня-"сфинкс" грустно глядит наружу:

16.


На дехкан и их труды - тут немногое изменилось за тысячи лет:

17.


Руины угловой башни. Глина держит время неожиданно хорошо, в тех же Прибалтике и Западной Украине многие каменные и кирпичные замки (Невицкий, Крево, Бальга, Добеле и т.д.) сохранились с тех же веков куда бесформеннее:

18.


Северная стена, вид с гребня. Обратите внимание, как устроены башни и на то, что они вынесены за линию стен: скорее всего, когда-то снаружи проходила ещё одна стена пониже. Всего я насчитал у крепости 12 башен - 4 угловых, по 2 на северной и южной стенах, 3 на восточной (в том числе самая большая видимо у главных ворот) и всего одна на западной.

19.


Вот собственно западная стена:

20.


И её единственная башня, превратившаяся в глиняный шпиль:

21.


Дома у подножья. Они очень старые, даже если построены были вчера:

22.


Покидаем Гульдурсун. В целом, сюда вполне можно попасть и курсирующими между Турткулем и Бустаном маршрутками за символическую плату, но в конечном счёте в Средней Азии бывает проще взять такси и вообще забыть о логистике.

23.


Бустан узбекской латиницей пишется "Boston" - представляю, как на это реагируют нередкие в Узбекистане туристы-американцы. Сам указатель я заснять не сподобился, поэтому вот вместо него роскошные в своей наивности мозаики, у меня навевающие ассоции ни то с Африкой, ни то с Латинской Америкой.

24.


Почему-то заочно я представлял себе Бустан как небольшой кишлак (хотя и знал, что он является центром Элик-Калинского района), а это оказался довольно оживлённый городок (12 тыс. жителей), один из самых симпатичных малых городов Узбекистана.
Куда ж без колледжа?

25.


Но больше всего впечатлил центральный парк:

25а.


С оригинальнейшим круглым (!) ДК в короне - если это позднесоветская архитектура, то безусловно один из самых необычных образцов ДКшного жанра:

26.


Напротив - ещё более чудное зрелище: стадион с трибуной в виде глиняного крепостного вала. Викимапия гласит, что там есть ещё и музей под открытым небом с макетами важнейших крепостей, включая не посещённые мной Джанбас-Кала и Кой-Крылган-Кала (см. прошлую часть), но местные о нём то ли не знали, то ли поленились говорить (последнее для них, впрочем, не характерно). В общем, жалею, что не погулял по Бустану, откуда на следующий день уезжал в Нукус - ведь я вряд ли сюда когда-нибудь вернусь.

27.


Итак, от Турткуля до Бустана через Гульдурсун вполне можно было бы доехать на маршрутках или стопом, ну а от Бустана рукой подать до Топрак-Калы - километров десять, и вдоль канала проходит даже минимально оживлённая дорога из Бустана в Нукус. Вот такой с неё открывается величественный вид - за каналом уже пустыня, вдали чёрные горы Султан-Уиздаг, а совсем рядом огромная Пыльная крепость, как переводится на русский её название Топрак-Кала:

28.


Топрак-Кала намного старше и крупнее Гульдурсуна - люди жили в ней около тысячи лет примерно поровну в обе эры. Периметр её стен - более 1600 метров, это уже как большой кремль типа Казанского, но главное - в северо-западном углу в крепость встроен огромный Высокий дворец с тремя башнями, "при жизни" достигавшими не менее 40 метров в высоту. С Пыльной крепостью был связан важнейшей этап изысканий Сергея Толстова, и сделанные в этих гигантских руинах находки местной античности не оставили у археологов сомнений: это - бывшая столица Древнего Хорезма, времён его так и не повторённого расцвета. Вот только названия её тогдашнего история не сохранила, но вполне может быть, что город так и назывался - Хорезм?

29.


Вот как всё это выглядело в лучшие времена. С одной стороны - замок, базарная площадь и храм огня, с другой - город, разбитый на два квартала с многокомнатными домами родовых общин, слагавших два "древа" по разные стороны улицы.

29а.


Султан-Уиздаг чёрен и мрачен. Всё-таки в пейзажи Средней Азии обязательно должны быть горы на горизонте, и одинокий небольшой (до 473м) хребет нашёлся даже здесь. Мрачные легенды про неистового в своей вере Уайса, создателя этих гор, я уже рассказывал в прошлой части.

30.


Ещё чуть дальше, километрах в 2-3 левее трассы, виднеется Кызыл-Кала (Красная крепость) - эта её фотография с едущей машины уже была в прошлой части, но там я что-то перепутал. Кызыл-Кала - эталонный хорезмский замок времён древнего расцвета: такие стояли на мощном цоколе, над сетью внутренних помещений имели верхний двор, а на стене даже в не очень резком кадре заметны пилястры, прикрывавшие с боков бойницы. Как я понимаю, Красная крепость была чем-то вроде форпоста на подступах к столице, а более подробные и качественные её фотографии есть здесь:

31.


У Топрак-Калы - юрточный лагерь. Это всего лишь турбаза, на другой подобной я ещё буду ночевать у Аяз-Калы:

32.


Здесь же - только заплатить за вход, и экономя время водителя, смотрители даже подняли шлагбаум, позволив подъехать к самому подножью:

33.


Вблизи замок древних правителей поражает, и даже не ясно, могла ли такая гора быть насыпана людскими руками? Пожалуй что могла. По сути это тот же бухарский Арк - но лишь последний сохранил изначальные функции вплоть до ХХ века.

34.


Здесь известно около ста помещений, многим из которых археологи дали красивые названия: зал Царей, зал Побед, зал Темнокожих воинов, зал Оленей, зал Танцующих масок... на самом деле - всего лишь по находкам, сделанным в этих помещениях и ныне развезённых по дальним музеям во главе с Эрмитажем. Так-то здесь были и статуи, и монеты, и украшения, и даже остатки настенных росписей, и конечно, всему этому не стоило лежать без присмотра. За подробным описанием сокровищ Пыльной крепости отсылаю к Толстову.

35.


Древность, величие, забвение...

36.


Здесь были найдены и первые надписи на хорезмийском: хотя арабы, покорив Хорезм, велели уничтожить все здешние летописи и книги и всех грамотных людей, способных вновь их написать, всё же от них ускользнули хозяйственные документы и записки, давно выброшенные и погребённые в строительном мусоре. По ним удалось расшифровать здешний алфавит, и выбитые на так же ушедших в землю монетах имена хорезмийских царей вроде Артава или Вазамара. Правивших в этом замке:

37.


Скорее всего, замок опустел в 4 веке, когда старую династию сверг царь Африг и построил себе новый замок Фир у город Кят на берегу Амударьи. Но хотя Афригиды были самой долгой среднеазиатской династией, правившей в 305-995 годах, лишь в 8 веке перейдя из зороастризма в ислам под властью арабов, память о себе они оставили недобрую: Африг для хорезмийцев был кровавый узурпатор, а Афригидская эпоха - тёмными веками, когда Хорезм стал впавшей в бесконечную междоусобную войну "Страной Двенадцати тысяч замков". И как-то символично, что древняя Пыльная крепость стоит, а куда более молодой Фир больше тысячи лет назад смыла Амударья.

38.


Тут даже следы каких-никаких построек остались, ровесники руин Херсонеса, Тиры и Пантикапея:

39.


40.


41.


Бывшая базарная площадь, за которой стоял Храм Огня. Мусульманским этот город не был никогда, просто не дожил до 712 года, покорения Хорезма Кутейбой:

42.


Гребень стены и замковые башни:

43.


Вид с одной из них на покинутый город:

44.


При Афригидах Топрак-Кала зачахла далеко не сразу, с переносом столицы в Кят она лишь стала провинциальным городом, и на шахристане жизнь продолжалась ещё пару веков, пока, видимо, не занесло песком питавшие эту округу каналы. Кругом теперь сплошная соль, выступающая из хорезмийской глины.

45.


Вдали темнеет силуэт Аяз-Калы, о которой - в следующей части:

46.


А вот ещё какая-то крепость хорошо видна с Топрак-Калинских башен. Их тут действительно очень много, в хоть сколько-то сохранном виде - более трёхсот, немаленькая плотность даже если сравнивать с Европой.

47.


ХОРЕЗМ-2015
Обзор поездки и оглавление серии.
Ташкент и окрестности - см. оглавление.
Бухара, Навои и окрестности - см. оглавление.
Чильпык и общий колорит Хорезма.
Элик-Кала
Топрак-Кала и Гульдурсун.
Аяз-Кала и ночь в юрте.
Хорезмская область.
Ургенч. Город и троллейбус.
Хива. Виды сверху, ремёсла, детали.
Хива. Дворцы Ичан-Калы.
Хива. Вдоль стен Ичан-Калы.
Хива. Ичан-Кала, улица Пахлаван-Махмуда.
Хива. Ичан-Кала, закоулки и медресе.
Хива. Дишан-Кала, или Внешний город.
Хива. Дворцы окраин.
Каракалпакия.
Нукус. Столица Каракалпакии.
Миздакхан. У мировых часов.
Муйнак. У засохшего моря...

Незнакомые слова и непонятные ситуции - см. по ссылкам ниже.

Comments

[bramss.livejournal.com]

Башни по своей функциональности напоминают капониры. И конструктивно похожи. Позволяют вести фланговый обстрел вдоль стен, и при этом, защищены от фронтального обстрела наступающих.

[varandej.livejournal.com]

Ниже написали: ниже проходила ещё одна невысокая стена, в которую эти вынесенные вперёд башни и входили.

[maximus101.livejournal.com]

>>>как устроены башни и на то, что они вынесены за линию стен

Там была видимо вторая линия стен (внешняя) более низкая, кое что от нее можно разглядеть. Башни стояли в этой внешней линии. Интересно, что башни главной стены стоят напротив башен нижней, и возможно они сливались вместе. Т.е. здесь не было шахматного (более рационального) расположения, как в Константинополе, например.

[varandej.livejournal.com]

Спасибо, уточнил этот момент. Для меня всё-таки эта фактура более в новинку, поэтому нижней стены не приметил.

[kofeman.livejournal.com]

Вот где надо инопланетные саги снимать.

[ymblanter.livejournal.com]

Так Кин-дза-дза и снимали в Каракумах. А голливудские фильмы проще снимать в калифорнийских пустынях, они от Лос-Анджелеса недалеко.

[1greywind.livejournal.com]

Это в 30тые годы можно было. Сейчас там рабочая сила дорогая и снимают где дешевле - в Болгариях и на Ближнем востоке.

[haritonoff.livejournal.com]

Скорее постапокалиптические. Сплошное вторичное засоление.

[igor-alla.livejournal.com]

Спасибо за фотографии Топрак-калы. Я, когда был в Хорезме, не поехал смотреть... потому жалел. Но для меня там ничего нет.

[tatarbay.livejournal.com]

Узбекам не дано помнить, кто такой была Гульдурсун, а мы, татары, помним точно. Один наш классик XIV века Саиф (Сайфи) Сараи, уроженец местечка Камышлы на терр. совр. Самарской области, который свои зрелые годы прожил в столице нашей страны в г. Сарай-Берке и эмигрировал в Мамлюкский Египет, скрываясь от войск гитлера рубежа XIV — XV вв. — Тамерлана. Вот, что он написал о Гульдурсун в Египте в своем бессмертном эпосе:

Сайфи Сараи

СУХЕЙЛЬ И ГУЛЬДУРСУН

Не вымысел это — правдивая быль
О горькой ли муке, о светлой любви ль,

О времени злом и борениях с ним,
О верности юноши клятвам своим...

Железный Хромец шел войной на Ургенч,
Хорезм сокрушая, как яростный смерч.

Ослеп и оглох от страданий народ,
Всей пролитой крови никто не сочтет.

Стал труд хорезмийцев поживой огню,
Горели повсюду хлеба на корню.

Встал хан Тохтамыш на защиту страны.
Родных разлучая, дул ветер войны.

Сухейль в эти дни оказался в плену.
Кто воину это поставит в вину?

Пытались друзья отстоять храбреца,
Но участь его уязвила сердца.

Прекрасней Иосифа юный Сухейль:
Румяный, как яблоко, стройный, как ель,

Сладка его речь и крепка его стать —
Ширин не смогла б перед им устоять.

Но шея его покорилась ярму,
Кудрявые волосы слиплись на лбу,

Невольника сердце зажато в тиски...
Кто душу его исцелит от тоски?

Печальной дорогой он должен идти,
Жалеют его только птицы в пути,

На сотню ладов в цветнике соловей
Сухейлю сочувствует песней своей.

Колосьев блестят золотые концы,
В полях урожай убирают жнецы:

Для родины их станет хлебом зерно.
Сухейль же и крошки не видел давно.

Плоды, наливаясь, висят на виду,
Кругом благодать, словно в райском саду.

Но шествует мимо рабов череда;
Сухейля к земле пригибает беда.

Не видят глаза чужеземных чудес,
Не радуют сердца ни речка, ни лес...

*

Цепями сковали Сухейля враги,
Набили колодки на обе ноги,

В застенок упрятали в недрах земных:
Ни «ахи», ни «охи» не трогали их.

Светило дневное сокрылось с земли,
Цветок вырван с корнем и вянет в пыли;

Не виден из ямы сияющий свет —
Ни смерти, ни жизни невольнику нет.

Но сильному духом не сгинуть в тюрьме,
Отваге его не угаснуть во тьме.

Вращаются звезды, светлеет восток —
Из правды проклюнется счастья росток.

*

Во тьме ожиданий, в зиндане глухом,
Забылся Сухейль от усталости сном.

Явилось ему сновидение вдруг,
Объяли Сухейля восторг и испуг:


Во сне этом — пери святой красоты
В прекрасном саду собирала цветы.

«Не ты ль тот цветок, — он спросил,
как в бреду, —
Что краше любого соцветья в саду?

Но кто ты? Земной человек или джинн?
Мне имя свое поскорее скажи!
Всевышнего я восхвалю что есть сил
За то, что тебя мне, как солнце, явил!»

Ответа он ждал, ожиданьем томим,
Но пери-судьба посмеялась над ним,

Исчезла, как лань, в золотистом дыму
И сердце огнем опалила ему.

Сухейль устремился за пери вослед
В небесный, прозрачный, струящийся свет,

Но в лунный дворец ее он не попал
И снова в свое подземелье упал.

Печально постигнув, что это лишь сон,
На участь свою вновь посетовал он.

*

В шатре принимал донесения шах,
Победные вести звучали в ушах.

Средь сверстниц своих, краше тысячи лун,
Сияла красой его дочь Гульдурсун.

Прекраснейший с ней не сравню я цветок,
В душе ее — чувств лучезарных исток.

Она, кому ровни вовек не найду,
Гуляла в цветущем гаремном саду.

Сухейля в цепях мимо сада вели...
Душа Гульдурсун словно взмыла с земли.


Узнала любви притяженье душа,
Землей вокруг Солнца круженье верша.

Она полюбила, в мечтанье своем
Себя видя — розой, его — соловьем.

Но в тесном затворе не петь соловью,
На воле заводит он песню свою.

Он розу возлюбит, любви не тая,
Не станет и роза терзать соловья... '

С подобными чувствами шахская дочь
Все думала: как же Сухейлю помочь?

Не только красива, еще и умна,
Снотворное в хлебе сокрыла она,

Чтоб хлеб этот страже тюремной отдать,
Чтоб юношу пленного вновь увидать.

*

К тюремщику тайно придя в ту же ночь,
Тот хлеб отдала ему шахская дочь.

Когда он уснул, заглянула в тюрьму —
Как яркое солнце, развеяла тьму.

Там пленник, цветком увядая во мгле,
Лежал без сознанья на голой земле.

В слезах Гульдурсун в подземелье сошла,
Коснулась рукой дорогого чела.

Очнулся Сухейль — не поверил глазам,
Подумал, что стал падишахом он сам:

Приснившейся пери сияющий лик
Пред ним ослепительной явью возник.

Щека горячо прижималась к щеке

[tatarbay.livejournal.com]

Щека горячо прижималась к щеке,
Общались глаза на одном языке.


Сказала Сухейлю его Гульдурсун:
«Я в жертву тебе свою жизнь принесу!»

«Я нищ пред тобой, — он сказал, —
но и смерть
Бессильна на чувства оковы надеть.

Тебе я пожертвую душу и кровь!»
Случалась ли в мире такая любовь?

*

Сказала любимому шахская дочь:
«Нам случай удачный представила ночь!

Давай устремимся в далекую даль,
Туда, где не ждут нас тоска и печаль!»

Не спорил Сухейль; в полуночной тиши
Он глянул наружу — вокруг ни души.

Пустились влюбленные в путь при луне,
Печально сиявшей в ночной тишине.

Дорога плутала, свободой маня,
Да только в конце их ждала западня:

Они оказались, себе на беду,
Под солнцем пустыни, как в жарком аду.

В песках этих, как ни захочется пить,
Всем золотом мира воды не купить,

Вовек даже птиц не заманишь сюда,
Им тоже нужны и вода, и еда.

Упав, Гульдурсун не смогла уже встать...
Откуда теперь им спасения ждать?

В пустыне Сухейль не нашел ей воды,
Не выручил их белый свет из беды.

Один он остался на свете, когда
Угасла его Гульдурсун, как звезда...

«Зачем, — молвил он, — эту участь терпеть?
С возлюбленной вместе хочу умереть!»

Сказал — и кинжалом над телом ее
Пронзил горемычное сердце свое.

Померк белый свет, и пропали, как сон,
Движенье вселенной, теченье времен.

Пустыня сокрыла в песках золотых
Высокую тайну о гибели их:

Честней умереть, не теряя лица,
Чем ждать малодушно иного конца!

Нет подвига выше, скажу тебе вновь,
Чем юную жизнь положить за любовь!

Цени свою женщину, слушатель мой,
Всегда она в трудностях рядом с тобой,

Будь верным ей другом, люби, не серди,
В морях ее слов жемчуга находи!

Лейли и Меджнуна я вспомнил — и строк
Излился в тетрадь лучезарный поток!

Творенье мое проживет сотни лет,
В нем царствует правда, в нем вымысла нет.

Прочтут его в самой далекой земле,
Рассказ о Сухейле не сгинет во мгле.

Всевышний, помилуй Сайфи Сараи,
Укрой от несчастий в чертоги свои!
В год Хиджры семьсот девяносто шестой
Свой труд завершил он молитвой святой.
(1394)

Перевод Равиля Бухараева. (Напечатано с разрешения автора - Ред.)
Источник: Поэзия Золотой Орды. – М.: Наталис, 2005. – С.152-160

[Гордый Филин (from livejournal.com)]

Сайфи Саройи


Сайфи Саройи - ўзбек мумтоз адабиётининг истеъдодли вакилларидан бири. Форс, араб тили, адабиёти, тарихи ва халқ оғзаки поетик ижодини мукаммал ўрганган, ғазалнавис шоир, қасиданавис, эпик достончи ва таржимон сифатида танилган. У Хоразм яқинидаги Қамишли (Сарқамиш) қишлоғида ҳунарманд - қуролсоз оиласида туғилган. Марказий Осиёда мўғуллар истилоси даврида яшаган, ўз ватанини тарк этишга мажбур бўлган, умри дарбадарликда кечган.

Таржимаи ҳол

Дастлабки билимини ўз юртида олган Сайфи (бу сўзнинг маъноси "қилич" демакдир) Олтин Ўрданинг маркази Саройда уни давом эттиради. Бу эрда у қунт билан ўқиб, шоир сифатида танилади. Бу ҳақда унинг ўзи қуйидагиларни ёзади:

Қамишли юрт менинг тувғон элимди,
Билинг, ғурбатга келтурғон билимди.
Келиб бўлдум саройда шеър фидойи,
Саройнинг шоири, элнинг гадойи.

Урушлар туфайли Сайфи Саройи дастлаб Эронга, кейин Туркияга боради. У умрининг охирларида Мисрга бориб, ўша жойда тахминан 1396 йилда вафот этган.

Шоирнинг ўзбек адабиётига қўшган ҳиссаси бебаҳодир. Ўзидан олдинги яшаб ижод этган шоирлар ижодини ўрганиб, Сайфи Саройи қуидаги мисраларда ижод майдонини боғ гулшанига, шоирларни эса шу боғдаги қушларга қиёс қилиб, икки гуруҳга ажратган:

Жаҳон шоирлари, эй гулшани боғ,
Кими булбулдурур сўзда, кими зоғ.

Бизгача шоирнинг адабий меросидан бир неча ғазаллари, қасида, қитъа, рубоийи, маснавийлари, "Суҳайл ва Гулдурсун" достони (1394) ҳамда "Гулистони бит-туркий"(1390-91) етиб келган. "Синдбоднома" ни ўзбек тилига қилинган таржимаси сақланмаган. Айрим асарлари Истанбулда (1926) "Турк адабиёти намуналари"да берилган.
Сайфи Саройи Саъдийнинг "Гулистон" асарини ўзбек тилига биринчи бўлиб таржима қилиб, ярим оригинал, фалсафий - ахлоқоий "Гулистони бит-туркий" асарини яратган. Саъдий асарининг асосий мағзини олиб, уни замона руҳини ва маҳаллий муҳитни акс эттирувчи янги ҳикоятлар, қитъа ва байтлар билан толдирган.
Асар 8 бобдан иборат :
1 - боб "Султонлар ҳақидаги ҳикоятлар"
2 - боб "Фақирлар ахлоқи ҳақидаги ҳикоятлар"
3 - боб "Қаноатнинг фойдаси ҳақидиги ҳикоятлар"
4 - боб "Сукутнинг фойдаси ҳақидаги ҳикоятлар"
5 - боб "Ишқдаги йигитлик сифати ҳақидиги ҳикоятлар"
6 - боб "Қариликдаги заифлик сифатлари ҳақида"
7 - боб "Тарбиянинг таъсири ҳақида"
8 - боб "Суҳбат одоблари ҳақида", ҳар бир бобда ҳикоятлар бор.
Ҳикоятларнинг кўпчилиги дидактик мазмунда, яъни шоир панд - насиҳат қилиш йўли билан адолат ва осойишталик ўрнатиш, золим подшо ва амалдорларни инсоф ва адолатга чақириш, давлатни қатъий қонун - қоидалар асосида бошқариш, кишилар хулқ - атворини яхшилаш мумкин, деб фикр юритади. Шу мақсадда тўғрилик, ростгўйлик, садоқат ва марҳамат каби фазилатларни тарғиб этади.

Асардаги ҳикоятлардан бири - "Исо Мўжизаси". Унинг мазмуни қуйдагича: Ҳикоят. Биз саломлар йўллайдиган Исо пайғамбарга бир кимса келиб айтди: "Ей оллоҳнинг расули, ўликка ўқиса тириладиган дуони менга ўргатишингни тилайман". Исо алайҳиссалом айтди: "Қўй, бу савдодин, кечгин, йўқса зиён қиласан". У айтди: "Албатта ўргатишинг керак".
Исо алайҳиссалом бахиллик қила билмади: ўргатди. У киши ўрганиб кетар экан, кўрди: бир эрда қуруқ суяклар ётипти. Айтди:
"Бу дуони бунга ўқиб боқайчи - тирилармикан" деб ўқиди. У арслон суяклари экан. Тирилиб у кишини парча - парча қилиб ташлади. Шу сабабдан бу мақолни айтарлар:

Ҳар бир эр иш учундир, ҳар бир иш бир эр учун,
Маслаҳат ул: ўз ишини ишлагай моҳир киши.
Доимо турли савоб узра юрар оқил киши,
Келтирар излаб ўлимни ўзига нодон киши.

Мароқли ҳикоянинг ғояси ёрқин: киши қўлидан келмайдиган иш билан шуғулланмаслиги керак. Хой - ҳавас қули бўлиб ҳар ишни қиламан деб уринаверса, ўзига зарар қилади. Шеърий хулоса ҳикоя мақсади изҳоридир: ҳар бир киши бир иш учун! ҳар бир иш бир киши учун! Шундай қилинганда киши ўз касбини камолга этказади, яъни ҳунарини санъат даражасига этказади.
"Гулистони бит-туркий" асари катта адабий ёдгорлик ҳисобланиб, қадимги туркий тилни ўрганишда муҳим манбадир. Унинг ягона қўлёзмаси Голландиядаги Лейден университетида, фотонусхаси, Ўзбекистон ФА Шарқшунослик институтида сақланади.
"Суҳайл ва Гулдурсун" достони ўзбек эпик шеърияти тараққиётида ўз ўрнига эга. Достон халқ афсонаси "Гулдурсун" асосига қурилса-да, унда реал тарихий воқеалар, яъни Амир Темурнинг Хоразмга юриши ҳам акс этган.
Если татарин вы должны понимать:))))

[moscow-i-ya.livejournal.com]

Напишу здесь, сюда мало кто залезет, а начав с Пинк Флойда, через Териберку, я "вырулила" сюда.
Бывают такие фильмы (и не только фильмы), где кадры путаются с собственными смутными воспоминаниями, и отличить одно от другого уже не можешь. Но... и забыть не можешь. Вот после ваших фотографий неумолимо встает в памяти такая фантазия на темы фильма 2008 года "Исчезнувшая империя".
Это я потратила время (хотя надо заниматься совсем другим), чтобы все-таки выяснить, что таки да, именно Хорезм в фильме подразумевается, что дедушка главного героя - археолог, который вел раскопки Хорезма (возможно, его прототипом был как раз Толстов, на которого вы ссылаетесь). Это ли место показано в фильме или другое, не знаю, ибо в памяти все смутно, а кадров я не нашла.
Фильм тот определенно затянутый, так что про "режиссеров-соплежуев" доля истины есть, но... если столько лет помнишь эти кадры какой-то внутренней памятью - значит, не напрасно он был снят. Хотя лучшие фильмы Шахназарова - конца 80-х - начала 90-х.
Ну а все остальное относительно упадка отечественной культуры и якобы интеллигентов действительно наверное можно не писать :))

[tatarbay.livejournal.com]

Пусть отломит сосульку и пососет. Узбеки появились как народ не раньше XIX века. И приши они на территорию современного Узбекистана, в Каракалпакию и в Хорезм, не раньше конца того же века с севера, отделившись от казахов, которые пожаловали в Россию из китайского Синьцзяна — на территорию Южной Сибири, Тургайской степи, Мангышлака и Семиречья только лишь по приглашению русского царя Алексея Михайловича в нач. XVIII века, спасаясь от калмыков-джунгар и манчжур, выбивших их из Восточного Туркестана. Хорезм — это автохтонная территория таджиков, туркмен и персов. Поэтому этнический татарин поэт Сайеф ас-Сараи, рожденный в урочище Камышла нын. Самарской обл. Российской Федерации за 600 лет до появления на свете и лишь при советской власти в условиях насильственной узбекизации таджиков Шаша, Самарканда и Бухары, населений киргизо-таджикских Коканда с Ферганой, а также туркмен с каракалпаками, перекочевавшими в Хорезм с болгарского и румынского Причерноморья в XVII — XVIII вв. к нынешним узбекам никакого отношения не имеет. Не позорьте себя, смея коверкать его чистейшие татароязычные стихосложения XIV веков коверкать под современную узбекское ды-ды-ды-ды, вашу протухшую имомалием каримовым современную тарабарщину. Эту смрадную гниль.